?

Log in

No account? Create an account

aslan


журнал индульгирующего нагвалиста

Пьешь молоко? Значит ты человек и должен умереть!


Previous Entry Share Next Entry
1-ая глава. Добрый день, новый дилер. 2 часть.
aslan

Проходя через зал, вижу что не все еще ушли. Сидит кто-то один, со спины не понятно кто.
Заносим наш обед в кухню при стаффе. Здесь ничего не готовится, только бутерброды для клиентов, мороженое и всякая такая мелочь, не требующая громоздкого оборудования, как там, откуда мы только что пришли. С нами иногда приходит кухарка, чтобы разлить по тарелкам борщ, разложить эти же шарики и пюре равными порциями, и которая готова разорвать того, кто берет больше положенного.
Наш стафф вообще ведет тихую войну с кухней. То есть если быть точным, они с нами. Суть наших редких конфликтов с кухарками состоит в том, что не вся еда, которой они нас кормят съедобна. Она то переперчена, то пересолена, то с ней ещё что-то. В общем, они умудряются делать из самых  простых блюд настолько невкусную еду, что нам приходится  время от времени посылать делегацию к менеджерам, чтобы откровенно побеседовать на кулинарную тему о том, что плов, приготовленный на кухне, на самом деле не плов, а лишь имитация из риса, псевдомясного месива и рубленой моркови, что суп, который в первый раз может показаться вкусным, невозможно есть через день в течение целого года, что свекольный салат имеет только слабительный эффект, и что они вообще нас за людей не считают и готовят нам на отъебись. Последняя фраза была сказана мной во время нашего последнего разговора с начальством, после чего мы написали заявление об отказе от еды.
Повара были очень недовольны нашим поведением и в ответ  отказали нам в хлебе, заменив его на сухарики «месть кухарки».  Но стафф два дня бойкотировал кухню, после чего им пришлось уступить и изменить меню. Обычно эффекта от такой меры хватало на месяц, а потом еда постепенно опять становилась несъедобной. Хотя суп «черт – те что» из пельменей и салат «свекольный слабительный» ушли в историю вместе с тем заявлением, их место в меню заняли другие ненавистные нам названия. Не говоря уже о «шариках».
Только мы принесли кастрюли с едой, как приходится бежать на смену. Еле успеваю за дилерами молчаливой шеренгой уходящей в зал. На их лицах читается решимость камикадзе, наверное написал бы какой-нибудь Мураками, но на самом деле им по фигу. Эта работа не может вызвать какой-либо решимости, кроме решимости уволится.
Быстро нацепляю бабочку, поправляю жилетку, выхожу в зал и понимаю, что забыл, кем и куда назначен. Помню только, что на смене я точно должен быть. Смотрю на дилеров, кто куда направляется. Вакантным остается инспекторское место на первом покере. Там дилером стоит Даша.  Его я и занимаю. Это место легендарной ссылки дилеров после какого-нибудь крупного проигрыша, хуже него считается только инспекторское место на блэкджэке, который играет раз в полгода. Стол для блэкджека стоит в конце зала и почти не виден с пита – места, где дислоцированы пит-боссы. Этим назначением они как бы говорят «с глаз долой подлец, не оправдал ты наших надежд». Иногда правда дилер/инспектор может быть довольно быстро помилован, но чаще всего такое наказание длится весь рабочий день – 12 часов. Не знаю как будет со мной. Зависит от настроения пит-босса и его характера. Женя злится не долго, Мурат может убить весь день дилера инспекторским местом из вредности, Алексей не лучше Мурата, а Катя более лояльна к дилерам, хотя может быть не ко всем.
Теперь сижу, обреченный наблюдать за онанистической игрой Эдуарда, единственного клиента не ушедшего домой с ночи и пытаюсь трансформировать своё отвращение к нему в положительную созидательную энергию. Пытаюсь настолько, насколько это возможно, если верить учению дона Хуана. Этот Эдуард – существо непонятное, ни рыба ни мясо. По его словам он работает в таможне, и по идее его статус должен был быть выше статуса онаниста, но видимо не человек выбирает статус, а статус его, потому здесь он простой типичный лох, находка для казиношных попрошаек, или чаек.
Чайками мы одно время называли приблатненных парней, обитавших пару месяцев в Подвале. Их поведение было один в один таким же, как и поведение чаек среди приморских скал, где они подстерегают клуш и гагар и отбирают у них только что выловленную рыбу прямо из клюва. Когда кто-то из клиентов ловил фул-хаус или карэ, и поблизости оказывались эти «пацаны», следующая за выплатой выигрыша сцена навевала именно эти ассоциации.
Их всегда можно узнать по их стандартному лексикону, который вирусом заражает сопливых подростков, считающих их понятия единственно правильным образом видения жизни.
Эти чайки некоторое время разводили  таких лохов как Эдуард на энные суммы, разными стандартными байками, типа: «хорошего пацана менты замели, надо выручить, а они, суки требуют **** рублей, дай до завтра, мы в долгу не останемся» или «один тип должен зайти отдать, я ему на днях одолжил, поддержи кайф, дай **** рублей, я те сразу отдам, как только он зайдет». В общем, таких способов отъема кэша у них было достаточно, и применялись они в зависимости от характера их жертвы.
То, что бралось в долг, естественно не отдавалось. Это было ниже достоинства для таких «пацанов». К тому же не все невольные спонсоры решались спрашивать у них про долг. В общем, так они припеваючи и обитали в Подвале, пока менеджмент не роздал им всем по очереди черные карточки, за то, что отпугивали клиентуру.
Эдуард был для них просто идеальной мишенью. Да в принципе при том виктимном поведении которое у него проявлялось, считалось за грех не взять у него денег, даже просто запугав его словами: «ты чо, сомневаешься во мне? Я те через час верну, мне не нужны твои деньги, ты чо забыл, сколько раз я тебе одалживал?», хотя практически никто этому Эдуарду никогда ничего не давал в долг. Разве что такие же онанисты, как и он.
- Женя, сколько можно ее присылать, она уже практически все у меня выиграла, я же просил не ставить ее сюда, дайте ей премию и отпустите, - начинает песнь своей волынки Эдуард.
- Нет, еще не все выиграла,- смеется Женя
- Откуда ты знаешь? У меня только 200 рублей осталось, чтобы закрыться, - начинает оправдываться он.
- У тебя еще штука в кармане,- знающи говорит Женя. В этот момент он похож на прищурившегося Ильича, который готовится экспроприировать закрома богатеев и кулаков в пользу детей.
- Откуда ты знаешь?- удивляется Эдуард.
- Мы всё знаем,- говорит Женя, и это отчасти правда. В общем зале, випе, привате, при входе, в общем везде, где только возможно развешаны видеокамеры, даже у нас в стаффе. Мы подозреваем, что где-то в стаффе или курилке есть еще и жучки, но чувствительность микрофонов камер такая, что и без жучков в камерной слышно, кто, где и что сказал. В том числе слышны наши субъективные мнения о начальстве и то, о чем начальству лучше было бы не знать. Но они установлены таким образом, что не мозолят глаза, потому люди в казино забывают, что за ними следят и не утруждаются контролировать свой словесный поток/понос. Причем забываются не только игроки, но и дилера, за что немедленно вызываются на ковер к менеджерам. Некоторые дилера после таких разговоров покидали наш стафф навсегда, а другие все-таки оставались работать. До поры, до времени. 
- Опять без игры, сколько можно, уже третий раз ловлю стрит, и все без игры. Ты можешь хоть раз сыграть, - продолжает ныть Эдуард,- два раза карту меняю, игру покупаю и в минусе постоянно. Как после этого не материться?- обращается он к охраннику, стоящему рядом, то ли ища в нем сочувствия, то ли сострадания. Но охранник уже год здесь работает, потому привык к такой картине. Ему так же по фигу как и дилерам.
Спустя двадцать минут нас сменяют другие дилера. Я разбираю карты на одном из пустых столов и иду обратно в стафф. Захожу в кухню и осматриваю содержимое нашего обеда.
- Что смотришь? – спрашивает кухарка, - бери ешь.
- А это съедобное? – с сомнением спрашиваю я.
- Попробуй, узнаешь, - отвечает она.
- А у меня противоядия нет.
- Ничего страшного, ты не один такой.
Ничего не остается, как смириться, и взять тарелку с пюре и «шариками», после которых неизменно следует изжога – фирменная изюминка всех блюд нашей кухни и наше проклятие. Пока нет достойных альтернатив этой псевдоеде, приходится терпеть. Вдруг вспоминаю, что в нашем холодильнике может быть заныкан майонез или еще что-то, что забыли «ночные». Оставляю на время пищу, и иду проверить так ли это. Действительно, в холодильнике лежит чей-то бесхозный черный пакет, в нем «доширак», майонез и йогурт. Я почти спасен, и ликую: альтернатива изжоге найдена, эта альтернатива - гастрит от «дошираковской» вермишели. Перекладываю найденный пакет на полку и возвращаюсь к еде. Вот действительно кому по фигу на то какая у нас еда, так это Кабаеву.
К жизни в нашем подземелье он приспособлен как никто другой, может быть, потому что свыкся, а может из-за врожденного пофигизма, помогающего не замечать минусы этой работы. К нам его  перевели совсем недавно, чему никто из нас не обрадовался, в отличие от смены, откуда к нам его  перевели: Кабаев считается у нас  подземным бомжом и аромат от него соответствующий, далеко не Baldassarini. Его мятая, грязная рубашка давно забыла как пахнет стиральный порошок, штаны, которые должны быть черными почему-то коричнево-бордовые, а туфли со временем превратились то ли в шлепанцы, то ли в лыжи, бабочка вообще умерла, и висит на нем непонятным лоскутом. А теперь представьте себе Кабаева во всем этом одеянии, и вы поймете, как не должен выглядеть дилер.
Сегодня ночью он за кого-то работал (замены у нас часты), теперь работает в день за себя. Только я почему-то не вижу его среди обедающих, наверное дымит в курилке чужой сигаретой. Фраза «если хочешь бросить курить – брось покупать сигареты»  полностью про Кабаева, вот только покупать сигареты он бросил, а курить нет, и видимо не собирается.
- Смена! – Слышен чей-то крик, и мы опять шеренгой плетемся в зал. Теперь я иду инспектором на рулетку, со мной должен идти Кабаев. Обнаруживаю его тело в коридоре. Он ничком лежит на оторванных от стульев сидушках, лицо закрывают длинные грязные волосы. Не умер ли он?
- Артур, смена, арбайтн, рулетка, -говорю я, осторожно пиная его ногой. Тело зашевелилось, вроде жив. Кабаев медленно встает и бредет за мной, шаркая своими «лыжами». На его лице виден след от ткани сидушек.
На рулетке нас ждет Валик. Он практически живет в нашем казино, изредка посещает дом и работу, чтобы засвидетельствовать свое присутствие и опять возвращается к нам. Здесь он уже вторые сутки без перерыва на сон. Изредка обедает/ужинает и опять окунается в упорядоченный хаос случайных чисел от зеро до тридцати шести. Стабильное посещение казино сделало из него брюзжащего на всех и вся старика. Хотя ему немного за сорок, он выглядит на все шестьдесят: волосы изрядно поседели, лицо из-за постоянных сигарет посерело, глаза глубоко впали в темные глазницы от постоянного недосыпа и чрезмерного алкоголя, а изъеденные кариесом зубы стоят у него через раз. Последнее меня сильно удивляло: неужели нельзя починить свои зубы, когда у тебя каждый день в кармане сумма, на которую можно вставить несколько челюстей?  
- Семь, четыре, двадцать шесть, орфолайнс. Семь, четыре, двадцать шесть, орфолайнс.  Семь, четыре, двадцать шесть, орфолайнс.
Валик может сидеть так бесконечно долго и продолжать диктовать одни и те же цифры, кидая фишки на соседей. Когда что-то не получается, он переключается на противоположный сектор барабана и начинается: двадцать три, двадцать четыре, одиннадцать, орфолайнс, двадцать три, двадцать четыре, одиннадцать, орфолайнс, и так далее и так далее.
Кабаев, несмотря на бомжевский вид, очень хороший дилер, знает стиль игроков и как играть с ними в разных ситуациях. Даже знает, как кидать шарик в нужный ему сектор. По крайней мере, он так думает, а игроки думают, что он это умеет.
Но сейчас на него невозможно смотреть без улыбки: небритое мятое лицо, грязные манжеты почти до ногтей и штаны готовые вот-вот сползти с него. Один раз они действительно сползли с него, было это пару месяцев назад, на покере. Инспектор умирая от смеха помог ему одеться: дилер за столом не имеет права отойти от стола или нагнуться.
Шарик в очередной раз падает в не заставленные Валиком цифры.
- Да ёб твою мать, сколько можно так кидать?! – бесится Валик, - я тебе сколько раз говорил с номера кидай! Урод.… Но Артуру наплевать на чьи-то эмоции, и он опять делает спин. Тут к рулетке подходят наши неистребимые онанисты - покеристы. Эти тоже как Валик готовы сутками сидеть в казино и играть в покер. Только их скорее привлекает процесс, чем результат. С собой они приносят необходимый на час игры мизер, потом ходят по залу с протянутой рукой, чтобы «закрыться». Помню, совсем недавно, под утро эти трое сидели уже без денег рядом с Игорем, который как обычно играл по крупным ставкам. Игорь потихоньку отыгрывался, а те сидели и смотрели на него взглядами голодных шакалов.
- Игорь, дай на такси пожалуйста, а то денег совсем нет,- попросил один из них. Игорь мужик не скупой, дал даже больше, чем надо, и тот ушел. Через пять минут второй произнес то же самое, и вскоре удалился. Третий тоже не стал оригинальничать.
- Хорошо, дам, только прошу не играйте сегодня больше,- сказал Игорь давая третьему на такси. Тот поклялся всеми святыми и тоже ушел. Игорь спокойно доиграл свою игру, (а это было под утро), разменял фишки на деньги и тоже ушел. Через пять минут в зал  заглядывает рожа одного из этих онанистов. Осмотревшись вокруг и убедившись, что Игоря нет, он заходит в зал, а за ним следом те двое, бравшие на такси. Они оккупируют стол и давай играть на деньги Игоря. Помню тогда вместо того, чтобы спокойно отдохнуть при пустом зале, наша дневная смена весь день ебалась с ними.
Вот и сейчас они подошли к Валику с той же миссией. Но это гнилой номер.
- Нет ничего,- говорит Валик,- сам все проиграл. Он показывает им несколько фишек мелкого достоинства. Потоптавшись у рулетки и поняв, что Валик им ничем не поможет, трио неудачников печально покидает зал.
- Как эти онанисты заебали,- говорит Валик,- если им что-то дашь – хрен вернут, тут же забудут, кто и что им давали. А если попросишь хоть одну фишку, так у них никогда ничего нет. Если нет денег, хуйля сюда заходить, мозги ебать, пусть в автоматы гоняют свою мелочь. Приходят сюда пьют, жрут на халяву, и потом ещё играют за чужой счет.
Дальше Валик продолжает в том же духе, но поток мата направлен уже на Кабаева.
- Хватит сидеть здесь одному старый пень, иди домой. Все глаза свои на рулетке оставил. Ты хоть цифры различаешь? – говорит Валику только что зашедший Русик. Но Валику по фигу, он весь в игре и занят. Вот этот Русик относится к вымирающему виду адекватных и вменяемых игроков, играет он редко, скорее, для удовольствия, и понимает, что проигранного никогда не вернуть, поэтому никогда не нервничает из-за таких мелочей, как деньги. Хотя, то, что для многих игроков мелочь, для нас деньги, и еще какие.
Через пять минут возвращаюсь в стафф. Завариваю долгожданный чай. Хочется где-нибудь присесть и передохнуть, но здесь это редко удается. Тем более, когда по телевизору круглые сутки смотрят, не переключая хренов MTV. Хотя нет, двое смотрят, семеро терпят, во избежание скандала с «любителями попсы». Все вежливые просьбы переключить канал на «новости» отклоняются: «ты что?? тут же Диму Билана показывают!!». Диктат бесхребетной попсы продолжается, и я пророческим голосом предупреждаю: «Земляне! Вы будете порабощены! Эта музыка высосет весь ваш мозг!». Но, увидев обращенные на меня затуманенные взгляды, я понимаю, что уже поздно кого-то спасать и ухожу от этих зомби в курилку, захватив чай с лимоном.
К счастью сейчас здесь пусто, все курящие или на смене или в стаффе. Это место примечательно тем, что концентрация никотина, смол и других вредных веществ здесь превышает все допустимые нормы в десятки раз. Подвесной потолок в курилке беспрерывно  впитывал дым сигарет в течении четырех лет, по десять пачек в день, поэтому панели из белоснежных превратились в темно-бежевые. По этому цвету можно себе представить, что творится у курящих в легких. Каждые двадцать минут они создают себе благоприятные условия для рака, награждая таким риском и нас не курящих. Спасибо им, думаю я, отпивая чай с лимоном. Кстати это еще один жирный минус в казино. Здесь курят почти все игроки, и большая половина дилеров, поэтому некурящим некуда деться от дыма сигарет. Им пропитывается полностью вся одежда, за исключением носков. А по запаху я даже могу определить марку сигарет, крепость и отвратность. Но как говорил один из философов если это не убьет меня, то точно сделает сильнее. Вот сейчас допью чай с лимоном и сразу стану сильнее.